Что такое ошибка в психотерапии?

Что такое ошибка в психотерапии?
 
Джеймс Бьюдженталь.
 
Когда мы рассматриваем понятие ошибки в психотерапии, то приходим к следующему наблюдению. Каждый курс психотерапии содержит (в себе) как успешные моменты, так и ошибки. Автор представляет несколько случаев, чтобы продемонстрировать те примеры из своей практики, где, как он считает, была допущена ошибка. Чаще всего это случается, когда терапевт не может вкладываться в работу настолько, насколько это необходимо клиенту. Другим источником ошибки является объективация клиента.
Каждый курс психотерапии в чём-то ошибочен и почти каждый успешен. Конечно, бывают такие экстремальные случаи, в которых предложенная терапия настолько не совпадает с тем, что нужно клиенту, что он совершает суицид или какой-то ужасный акт насилия. Случаются и менее драматичные случаи, когда происходят такие экстремальные вещи, которые приводят к значительным вкладам в искусство, науку или другие области. В таких случаях также могла иметь местфо ошибка в самой работе, несмотря на то, что в целом результат оказался замечательным.
Успех или ошибку в терапии трудно реально оценить, такая оценка сильно зависит от временных рамок, в которых судят о работе, а также огромное влияние оказывают взгляды человека, который оценивает. Когда я оцениваю полный курс работы с определённым клиентом, я чувствую, что, исходя из моих собственных стандартов, я допустил некоторые ошибки.
Вот несколько примеров:
Лили была изолированным человеком, который прожил в одиночестве большую часть своей жизни. Она столь многого боялась в этом мире, что сократила диапазон своих действий таким образом, чтобы ей не приходилось всё время выдерживать окружающее пространство, которое она считала враждебным. В течение года после того, как я переехал из Лос-Анджелеса и стал работать в Северной Калифорнии, я каждую неделю ездил в свой бывший офис, чтобы помочь своим клиентам завершить терапию или успешно перейти к другому терапевту. И только с Лили ни один из этих вариантов не был возможен. В конце года я должен был прекратить эти поездки. Нет, это враньё, я не должен был прекратить эти поездки, это был мой выбор. Я предпочёл свои потребности потребностям Лили и таким образом совершил с ней ошибку.
Я пытался помочь ей найти другого терапевта, и я так и не знаю, сделала ли она это. Прошло двадцать лет, и мне до сих пор стыдно и я сожалею, но не виню себя. И для меня это нормально. Мне так же абсолютно нормально при этом понимать, что я в чём-то другом был успешен с Лили: она открыла, что может в некоторой степени уйти от своей изоляции и сделать так, чтобы о её нуждах знало хотя бы несколько человек.
Билл был молодым психотерапевтом и ведущим групп, и при этом у него был диплом института, который считался самым непристижным. Как выяснилось, он пришёл на терапию ко мне, потому что считал, что будет хорошо указать об этом в резюме, и потому что он хотел увидеть, "Как Вы это делаете". Я думаю, что "под" этими замечательными причинами стояла его потребность в более глубоких терапевтических усилиях. Я обнаружил, что мне не нравится наша совместная работа, меня раздражала его псевдоизощрённость и его собственное бессилие по поводу возникающего у него чувства превосходства по отношению к клиентам. Я не слишком тонко подтолкнул его к тому, чтобы он ушёл из терапии.
Моя ошибка в работе с Биллом состояла в том, что я недостаточно вложился в то, чтобы заразить его сделать ту работу, в которой он действительно нуждался. В нашей короткой терапии успех был слишком мал. Я надеюсь, что та резонно скрытая и сокращённая обратная связь, которую я дал ему на последней сессии, а также другой опыт Билла всё же приведут его к более зрелой схватке с жизнью.
Нина была женой и матерью и страдала периодами отчаяния в течении всей жизни, и эти периоды часто провоцировали окружающих начать пререкаться с ней. После начальной стадии спарринга, а также после того, как мы с ней научились общаться друг с другом, мы смогли достичь крепкого альянс а. Мне начало казаться, что терапия идёт нормально только после того, как она стала стабильно ходить ко мне и платить, начала выполнять мои наставления по поводу того, как использовать этот час, включая то, как она вовлекала меня в пререкания с ней. И всё же спустя 3 года реальных изменений в её эмоциональных проявлениях не было.
Я понимал, что ошибся с Ниной, хотя и не знал, в чём именно. Моя самая лучшая догадка в том, что я не сумел распознать глубину её депрессивных проявлений, и поэтому не помог ей прийти к адекватной аккомодации этого. Пусть и скромные, но всё же успешные аспекты нашей работы с ней проявились в том, что она стала более ответственно относиться к своим приступам бешенства, а также в том, что она стала ограничивать свою доступность по отношению к своей изначально очень брутальной семье, а ещё она стала меньше демонстрировать эти модели поведения с её собственными детьми.
Вы заметите, что в каждом случае, описанном выше, я говорю о том, в чём я ошибся с тем или иным клиентом. Я формулирую это именно так, так как верю, что ответственен за то, чтобы создать такую ситуацию для клиента, которая будет наиболее благоприятна для того, чтобы он сделал значительные изменения в своей жизни. Я не могу, используя все имеющиеся у меня средства, всегда обеспечить это. Хотя я и говорю, что ошибся с тем или иным клиентом, это не значит, что я сужу себя в том смысле, что тот факт, что я терапевт - это ошибка. Я знаю, что это не так. Я делаю это лишь для того, чтобы подтвердить, что я живой человек и что мои возможности действительно ограничены.
Для статистических и административных целей, безусловно, полезно использовать широкие категории успеха и ошибки для того, чтобы охарактеризовать все терапевтические усилия той или иной пары в терапии. И, тем не менее, я считаю, что такие выводы имеют определённые ограничения. Я думаю, что мы, практикующие терапевты, поступаем правильно, когда оцениваем нашу каждодневную работу с точки зрения допущенных ошибок или с той точки зрения, насколько нам удалось приблизить того или иного клиента к большему здоровью и актуализации.
Лучше всего я могу проиллюстрировать то, что я имею в виду, описав несколько конкретных примеров. Делая это, я не буду описывать общего контекста терапевтической работы и опишу лишь те моменты, в которых, как мне кажется, меня было меньше, чем этого требовалось клиентам.
Дог успешно работал в течение двух лет на то, чтобы открыть, узнавать и начать менять свою пожизненную модель избегания близких отношений. Однажды он начал делать очень печальную работу, связанную со встречей с теми потерями, которые стали следствием такого паттерна. Он сказал: "Когда я проснулся сегодня утром, то почувствовал грусть из-за того, что думал, насколько сильно я ранил Джесси, и как много у нас могло бы быть совместного впереди. Я кивнул и сказал: "И то же самое, как ты знаешь, произошло с Мэри. Ты всё время прятался от того, чтобы быть по настоящему близким с женщинами, как будто все они - это твоя мать". Вот как я допустил ошибку с Дугом.
Я не имею в виду, что то, что я сказал, было по смыслу ошибочным. Это было на самом деле так. Но я ошибся в том, когда это было произнесено. Из-за того, что я сказал это, произошло вторжение в ту работу по переживанию сожаления, которая была необходима. Более того, это затмило инсайт, который сулил более широкие перспективы, и таким образом уменьшило богатство его внутреннего видения. Такого рода ошибки, при том, что они допускаются случайно, не срывают терапию или не означают такую ошибку, которая фатальна для терапии в целом, но, тем не менее, они подспудно делают терапевтическую работу менее эффективной, чем она могла бы быть.
Грейс была напуганной застенчивой девственницей и непривлекательной женщиной. Когда она, наконец, смогла признаться в своих мастурбационных фантазиях, что её похитят, изнасилуют, обласкают, и что она в конечном счёте будет замужем, то она почти преодолела своё смущение. После этого она стала всё больше ценить меня, и я мог почувствовать, как развивается её сильно эротизированный перенос. Я начал возвращать ей её чувства и интерпретировать их сексуальные и личностные последствия. Подспудно она чувствовала мой отказ, и прошло довольно много времени, прежде чем мы смогли вернуться к более беспристрастному уровню отношений.
Я совершил ошибку, когда слишком рано и слишком прямолинейно сделал свою интерпретацию. Ей было нужно, чтобы я дал ей возможность её переносу развиться в большей степени, но мой собственный дискомфорт заставил меня прервать этот процесс.
Клей говорит о себе как об очень занятом человеке, и что у него имеются серьёзные финансовые затруднения. Всё это влекло за собой большие сложности, связанные с терапией: ему было очень трудно найти на неё время и деньги. Тем не менее, он считал, что она ему необходима. Несколько месяцев работы убедили меня в том, что сессии один раз в неделю не имеют достаточного воздействия на его жизнь, и я сказал ему об этом. Клей согласился, но тут же начал мне доказывать, почему для него невозможно встречаться чаще. Я согласился, но посоветовал ему найти способ увеличить его вклад в нашу работу. Он опять согласился, но ничего не изменилось. Мы повторили то же самое несколько раз, но результат оставался прежним. Однажды он проходил два раза в неделю в течение месяца, но потом опять начал отменять встречи (всегда по уважительной причине). Я несколько раз пытался настаивать на том, чтобы мы поговорили об этом. Но почему-то нам так и не удалось проработать это.
За несколько лет работы по поводу своей жены Клей пришёл к тому, что начал борьбу с ней и в результате съехал. Я мог бы сказать, что он опять проигрывает модель избегания серьёзных обязательств, но мне не удалось дать Клею возможность встретиться с этим. Наш альянс был слишком поверхностным для возникновения трансферентного материала, и чтобы с уверенностью ожидать, что это могло бы быть проработано. Я ошибся с Клеем в том, что вовремя не понял, что он реализует одну и ту же потребность, когда так относится ко мне и так управляется с вопросом частоты встреч. Речь идёт о потребности брать себе больше времени и чтобы меньше на себя брать в эмоциональном плане.
Курсы терапии с Дугом, Грейс и Клеем, по крайней мере, со мной, завершены. Каждый такой курс завершился с определённой степенью удовлетворения и выражением благодарности. Их психотерапия была "успешной" по большинству критериев. Мы вместе сделали хорошую работу, но мы могли бы сделать её лучше. Это всегда правда, но это больше чем правда, когда я говорю именно об этих трёх случаях.
В моих терапевтических случаях, возможно, это верно и для других психотерапевтов, общим знаменателем являются, как мне кажется колебания психотерапевта в том, чтобы вложиться в психотерапию так полно, чтобы присутствовать по-настоящему, настолько, насколько это было нужно клиентам. Всё это может принимать различные формы, как видно из примеров, приведённых выше. Жизнеизменяющая терапия многого требует от обеих сторон. И это не может быть достигнуто лишь благодаря умелой технике, изысканной теории или учёной или научной отстранённости. Средство такой терапии - живой альянс двух людей в борьбе со смертоносными силами, которые разрушают личностное удовлетворение и в результате приводят к тому, что мы оказываемся искалеченными и являемся чем-то меньшим, чем могли бы быть.
Мы совершаем ошибки с нашими клиентами, когда отходим от того, чтобы искренне вкладываться в нашу работу, когда мы колеблемся относительно того, чтобы дать им возможность конфронтировать с их страхом собственной злости, их разочарованием в нас или в том, чтобы они "полетели". Мы ошибаемся, когда не призываем их больше вкладывать в терапию времени, эмоций или денег, которые так необходимы для той работы, ради которой они пришли. Мы ошибаемся, когда бережём их от эмоциональных взрывов, той "путаницы", которая возникает при переносе или когда прямо сталкиваем их с ужасной нерастворимостью жизни. Мы допускаем ошибку, когда отказываемся взять на себя ответственность за наши собственные невротические искажения.
Столь распространённая ныне озабоченность проявлениями сексуальных действий между терапевтами и клиентами, как мне кажется, приводит к тому, что мы упускаем то главное, о чём я сказал в предыдущем предложении. Самая большая ошибка в таких случаях состоит в том, что терапевты пытаются убедить клиентов в том, что это лишь их ошибка или их потребность, которая и приводит к запрещённым событиям. Зачастую это большее предательство, чем само физическое взаимодействие. Ошибка состоит в том, что происходит с личной ответственностью терапевта.
В романе Аллена Вилиссе "Врач желания" (1987 г.) главный герой рассказывает о встрече с психоаналитиком:
"Самая большая мольба, с которой приходят мои клиенты, и которая никогда не вербализируется, состоит в следующем: "Скажите, что это не так". И я потворствую этой мольбе… когда я говорю: "Психология может стать для вас новой системой верований и, в отличие от других систем, которые доказали свою несостоятельность и которые стоит выбросить, эта выстоит, так как обращается ко всем ресурсам, включая мысли и чувства, ко всем взглядам на жизнь, ко всему, что имеет бесконечную объясняющую силу и может легко объяснить эту скрытую боязнь. Расслабьтесь".
Когда мы даём клиентам поверить, что есть ответы на все вопросы, которые ставит перед нами жизнь. Когда мы говорим им, что это будет именно так, при условии, что они будут продолжать терапию, избавляться от неврозов и сопротивления, если они будут принимать наши учения. В таком случае мы действительно совершаем ошибку и предаём их.
Когда мы говорим о той борьбе, которая является реальностью жизнеизменяющей психотерапии, мы заставляем наше мышление судить о психотерапии с точки зрения "ошибки" или "успеха". Мы можем признать, что если эта работа привела к искренним усилиям обоих, то почти всегда будут достигнуты некоторые результаты, и мы должны принять, что они меньше, чем могли бы быть. Тем не менее, есть смысл в том, чтобы больше стремиться к идеалу и в том, чтобы принять, что мы всегда будем что-то недоделывать на этом пути.
Успех и ошибки в психотерапии это то, что сложно оценить и не так уж это важно. Терапия, которая является чем-то большим, чем просто оценивающее консультирование или эмоциональная поддержка, терапия, которая берётся за настоящие жизненные изменения, трудна, непонятна, иногда пугает (одного или обоих партнёров) и может повлиять на культурные обычаи. Когда терапевт оказывается в такой ситуации, что чувствует, что ему слишком тяжело, что он очень напуган, очень утомлён или хочет расширить практику, или он не подготовлен ко встрече с важными вопросами, то он очевидно не может быть всем тем, что нужно клиенту. Конечно, всё это является ошибкой, но это вовсе не значит, что целый курс психотерапии может быть признан ошибочным. Большая часть психотерапии бывает полезной, конструктивной, ведущей к здоровью, даже при том, что существуют аспекты, в которых допускаются ошибки.
Есть ещё один вид терапевтической ошибки, которая более неприемлема: когда наши клиенты "приносят нам своё существование", а мы обращаемся с ними, как будто они являются чем-то меньшим: набором симптомов или проблем, типом, диагностической категорией. Таким образом, мы начинаем предавать их. Когда мы позволяем нашим представлениям "затуманить" нашу встречу с их бытиём, увести нас от основного фокуса, мы действительно совершаем предательство. Неважно, относимся ли мы к этим представлениям презрительно или восхищаемся ими, они для нас понятны или иррациональны. Эти мысли могут быть финансовыми, касаться физического утомления, желания расширить практику или они могут быть моральными, связанными с этическим кодом, вашей позицией или когда вы пытаетесь быть верными какой-то теоретической системе психотерапии. Во всех этих проявлениях всё равно есть ошибки, предательство.
Простая правда состоит в том, что у нас есть лишь смутное представление о том, что из себя представляет полностью функционирующий человек. Наша сага (Маслоу 1967 г., Роджерс 1961 г. глава 9) обычно спекулируют такими вещами, но все мы, саги и простые люди, настолько ограничены обстоятельствами нашей жизни, что наше представление об идеале лишь чуть понятнее, чем то, что мы знаем о природе жизненного опыта китов и дельфинов.
Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы получить доступ к файлам. Всего файлов: 1:
dzheyms_byudzhental_-_chto_takoe_oshibka_v_psihoterapii_.zip (15.59 кб)
Автор: 
Джеймс Бьюдженталь